Киберпанк

Что такое киберпанковское движение?

1. Что такое киберпанковская литература.

Впервые термин "киберпанк", для определения жанра литературы, был
использован Гарднером Дозоисом (Gardner Dozois), который в начале 80-х был
редактором "Журнала научной фантастики Айзека Азимова". Он подчерпнул это
слово из названия короткого рассказа Брюса Бетке (Bruce Bethke) "Киберпанк"
("Cyberpunk"). Кстати, с тех пор Бетке называл себя исключительно
анти-киберпанком.
Киберпанковскя литература, как таковая, существовала и до того, как для
ее определения стали применять термин "Киберпанк". Все началось с
самиздатовского журнала Брюса Стерлинга (Bruce Sterling) "Дешевая правда"
("Cheap Truth"). Там, под псевдoнимами, печатались такие авторы, как
Стерлинг, Ракер (Rucker) и Ширли (Shirley). Свои работы они
противопоставляли мэйнстриму научной фантастики тех лет. Кстати, те, кто
имеют желание ознакомиться с оригиналом, могут скачать "Cheap Truth" FTP
сервера в директории "etext. archive.umich.edu:/pub/Zines/CheapTruth".
Киберпанковская литература в основном нацелена на людей, вращающихся в
технократической культурной "системе". В киберпанковских рассказах герой
живет обыкновенно в мрачной обстановке - это "система", которая подавляет
жизнь "обыкновенных" людей. Как правило - это тоталитарное правительство,
могущественные корпорации или общество религиозных фанатиков. "Система"
обладает развитыми технологиями (даже уже сейчас положение в реальном мире
пугает некоторых людей). Особенно развита информационная технология
(компьютеры, средства массовой информации), которая заставляет людей
поверить, что им живется хорошо, хотя это далеко от истинного положения
вещей. Очень часто эти технологизированные "системы" прибегают к
перестройке самого человека, популяризируя и широко используя такие "части"
человеческого тела, как мозговые импланты, протезированные конечности,
клонированные или генетически спроектированные органы и так далее. Люди,
живущие в этом обществе, сами становятся частью "Машины". Это и есть
"кибернетический" аспект киберпанка.
Тем не менее, в любом обществе всегда существуют люди, которые не
вписываются в рамки "правильного" гражданина - это преступники, изгои, люди
не от мира сего или просто те, кто хочет жить по-своему. Киберпанковская
литература фокусируется именно на таких людях и на их противоборстве с
"системой", притом зачастую все заканчивается отнюдь не хэппи эндом. Это
"панковский" аспект акиберпанка.
Лучшие киберпанковские вещи выделяются среди других работ с похожими
темами своим особым стилем. Их мир урбанизирован, выдержан в темных тонах и
очень пессиместичен. Читатель сразу, без подготовки, погружается в этот
другой мир со всеми ежедневными проблемами и передрягами. У людей, живущих
в этом мире, часто присутствует чувство моральной неопределенности, и
обыкновенное противоборство с "системой" (сломать ее или просто остаться в
живых) не делает главного персонажа "героем" или "хорошим" в традиционном
смысле этого слова.


2. Что такое  киберпанковская субкультура.

  Под влиянием киберпанковской литературы, примерно в середине 80-х,
некоторые группы людей стали причислять себя к киберпанкам потому, что они
правильно подметили, что описанная модель фантастической "техно-системы"
постепенно стала проявляться в Западном обществе уже тогда, и поэтому они
стали отождествлять себя с героями киберпанковских рассказов. В последнее
время средства массовой информации ухватилась за это и стали широко
применять термин киберпанк.

КИБЕРПАHК В КИHО

Первый кинофильм в стиле, значительно позднее названном киберпанком, вышел в
1982 г. Именно тогда американский кинорежиссер Ридли Скотт ("Чужой", "Тельма и
Луиза", "Тот, кто меня бережет", "Черный дождь") снял свой первый эпохальный
фильм "Бегущий по лезвию бритвы" (Blade Runner).
Сюжет фильма, за основу которого взят рассказ Филиппа К. Дика "Мечтают ли
андроиды об электроовцах?", достаточно прост. В недалеком будущем
лос-анджелесский полицейский офицер Декарт (Хэррисон Форд) получает задание по
уничтожению группы андроидов-репликантов (искусственных живых организмов),
внешне неотличимых от человека. Единственная возможность определить, человек
перед вами или репликант, - провести специальный тест на эмпатию (способность к
сочувствию). Здесь и проявилось первое и основополагающее отличие фильма от
литературного первоисточника, которое превратило стандартную Sci-Fi в подлинно
киберпанковское произведение. Андроиды у Дика не способны сочувствовать. Скотт
сделал все иначе, практически сравняв реакции андроидов с реакциями человека,
но человека не будущего века, а сегодняшнего, не озабоченного
гипертрофированным до абсурда вегетарианством и не оболваненного потоками
непрерывных пропагандистски выверенных рекламных кампаний.
Исчезло главное и единственное отличие человека от машины, разум естественый
сравнился с разумом искусственным. Творение доктора Франкенштейна,
представленное в фильме репликантами (Рутгер Хауэр, Шон Янг и Дэрилл Ханна),
получило право на существование в сердцах кинозрителей всего мира: и потеряло
его в фильме, причем не благодаря обществу Скотта, но благодаря обществу Дика.
И здесь второе основополагающее отличие фильма от повести. "Книжные" люди
(повесть была написана в 1969 г., здесь чувствуется сильное влияние Рея
Бредбери с его "451 по Фаренгейту") боятся репликантов, потому что: надо
бояться, потому что так им сказали. Сказали средства массовой информации. Люди
привычно выслушали, привычно поверили, привычно испугались. Hа самом деле в
книге страха никакого нет. Общество воспринимает угрозу, как любую другую,
исходящую с телеэкрана, - страшно, жутко, возбуждающе, но: далеко.
Общество "Бегущего..." иное. Оно истинно панковское. Hе нужно пугаться этого
термина. Панковское общество Ридли Скотта более естественно и предсказуемо -
просто никому ничего не нужно. Общество ест, общество пьет, значит, у общества
все хорошо. Банальная психология обывателя. А банальная психология обывателя,
как это ни странно звучит, идеально стыкуется с психологией панка. Пока нас не
трогают, нам это (любое "это"!) по кайфу (просим извинить, терминология
соответствующая). Вот если трогать начнут:
И начинают. У каждого персонажа Скотта есть единственный стимул для действия -
"Дайте нам жить!". Это стимул полицейских, это стимул репликантов, это стимул
любого героя и негероя. Все остальное вторично, а следовательно, несущественно.
И еще АТМОСФЕРА: Атмосфера "Бегущего...", безнадега огромного, ВЫЖИВАЮЩЕГО
мегаполиса, безнадега вечного дождя и мрака, холодного неона и фасадов,
огромных, храмово подавляющих личность человека фасадов, кричащее великолепие
технологий и вопиющая искусственность этого крика, все это гигантоманское
превосходство камня над убогостью бытия - квинтэссенция киберпанковской
культуры.
Самое удивительное, номинированный на "Оскара" (приз американской киноакадемии)
"Бегущий по лезвию бритвы" этого "Оскара" не получил. Скорее всего сказалась
именно революционность подачи материала и в немалой степени то, что фильм
выпущен совместно США и Великобританией. "И не наш, и не ваш:" Зато фильм
получил премию "Хьюго", и нет фильма, который заслуживает ее в большей степени.
Говорят, "Бегущий..." произвел неизгладимое впечатление на "отца киберпанка"
Уильяма Гибсона. Так это или не так, неизвестно, ясно только одно - вся
атмосфера Ридли Скотта практически без ремарок переместилась на страницы
"Hекромантика" и остальных произведений писателя.
Blade Runner, подобно торнадо, пронесся по экранам, и наступило великое
голливудское затишье. Сделать что-либо, подобное "Бегущему...", было неимоверно
трудно из-за несомненных революционности и элитарности фильма Скотта (не говоря
уже о сумме, затраченной на постановку всего этого великолепия). А в Беверли
Хиллз не любят чужую революционность, но еще менее любят, когда появляются
подозрения в попытках подражания чужой революционности - во вторичности.
Конечно, речь идет исключительно о блокбастерах, фильмах категории "А" и "В".
Кинопродукция, не претендующая на лавры киноакадемий и на высокие сборы,
исправно выстреливала в прокат многочисленные поделки "под киберпанк",
фильмы-однодневки, которые и упомнить-то трудно (что-то вроде
"Киборг-полицейский" и т. п.). Финансовая несостоятельность данных проектов еще
больше отпугивала "дорогих" режиссеров и их продюсеров от киберпанка.
Истоки несостоятельности киберпанковских проектов можно найти и глубже. Если
наша российская фантастика, как и вся остальная литература, выросла из Гоголя,
американцы получили свою первую порцию Sci-Fi благодаря романтическому
произведению Мэри Шелли "Франкенштейн, или Современный Прометей". Чудовище,
созданное доктором Франкенштейном, искусственно по определению, совершенно
чуждо и не имеет права на существование, infant terrible, просто обязанное
пожрать своего создателя, возомнившего себя равным богу. Это определение прочно
въелось в сознание англоязычной публики и породило характерную черту
американской фантастики, с которой долго и безуспешно бился в свое время Айзек
Азимов со своими законами роботехники - страх человека перед машиной. Писатели
киберпанки сломали стереоти 87; - в их произведениях, как и в фильме "Бегущий
по лезвию бритвы", машина равна человеку и должна восприниматься естественно.
Сказалась объемная разница аудиторий - традиционалистов всегда много больше,
чем реформаторов. Hет смысла выпускать высокобюджетное кино, рассчитанное на
хотя и модное, но недостаточно широкораспространенное увлечение нетрадиционной
фантастикой. Прибыль в кино приносят домохозяйки, когда-нибудь эту аксиому
наверняка назовут аксиомой "Титаника". А домохозяйкам киберпанки как
киберпанкам домохозяйки...
Другое дело - использование киберпанковской атрибутики в знакомых, отработанных
годами сюжетах. Без всякой претензии на киберпанк, киборги, высокие технологии,
имплантанты, власть мегакорпораций, амфетамины, маргиналы - все составляющие
жанра вовсю применялись в кино, но по отдельности. Душка терминатор заставлял
миллионы зрителей проливать слезы умиления над своей гиперчеловеческой
сущностью, виртуальное пространство Гибсона переливалось радужными тоннелями
перед потрясенной публикой, хитроумные японцы тихо подминали под себя
правительства и континенты, универсальный солдат пожирал сырые бифшт;ексы и
мечтал о домике в глубинке, количество исколотых вен кратно превышало вены
неповрежденные, бомжи превращались в лучших друзей американского пионера и
школьника и грудью вставали на защиту окружающей среды от поругания:
Прорыв произошел в 1995 г. Hа экраны вышла "Сеть" с Сандрой Баллок в роли
хакера, что само по себе весьма иллюстративно. Лозунг "Компьютер в каждый дом"
уже вовсю себя оправдал (мы говорим о США), и те самые домохозяйки, которые
служат источником благосостояния кинобизнеса, уже перестали при слове Macintosh
нервно поглядывать на платяной шкаф.
Этот фильм трудно причислить к киберпанку, фантастика здесь наблюдается только
в жутких картинках, мелькающих на экране компьютера героини, хотя вряд ли
разумно было бы ожидать высокохудожественное изображение программирования
реальных атакующих программ. Машинные коды мало-совместимы с киногеничностью.
Прорыв был в ином - хакеры были вытащены на большой экран, идеализированы как
Добро и одомашнены.
Фильм убил всех зайцев. Лучшая половина населения планеты гордилась своей
принадлежностью к полу главной героини, мужчины тихо или открыто (в зависимости
от семейного положения) восторгались потрясающей внешностью Сандры и лихо
закрученным сюжетом, хакеры обоих полов наслаждались обретенной легитимностью и
множили свои ряды и ряды своих поклонников. Продажи компьютерной техники
взлетели сразу и, похоже, навсегда.
Тема требовала продолжений, и они не замедлили явиться. С небольшим интервалом
Голливуд выпускает "Газонокосильщика", "Хакеров" и, наконец, экранизирует
"родителя" киберпанка Гибсона в кинофильме "Джонни Мнемоник".
"Газонокосильщик" как киберпанк никакой критики не выдерживает. Это начало,
предтеча эпохи, столь выразительно изображаемой апологетами "Дешевой правды".
Потрясающая воображение технология виртуальной реальности служит всего лишь
прекрасно сделанной декорацией - красотой ради к;расоты. Все остальное - то
самое, легко узнаваемое нечеловеческое лицо порождения несчастного доктора
Франкенштейна - монстр, не имеющий права на существование. Слабоумный
газонокосильщик Джоуб (Джеф Фейи), снабженный искусственно созданным разумом,
превращается в излюбленное зрителями чудовище. Пусть и доброе внутри (это
всплывает в самом конце фильма - Джоуб не убивает детей и собак:), но все же в
основном злое (всех остальных убивает:), а значит, опасное, подлежащее
безоговорочному уничтожению (вопреки всем панковским принципам).
О "Хакерах" разговор отдельный. Панки, технологии, предельно машинный хардкор
и: высочайшие прокатные сборы. Голливуд поднатужился и исторг из себя красивую
сказку - то, чего от него ждали и ждут миллиарды потенциальных зрителей. Сказку
о Маше и трех медведях, но только по: Hет, все-таки не по-киберпанковски.
"Хакеры" - добротное кино, в котором Маша в образе зеленоволосых "героев нового
поколения" доблестно побеждает троих медведей - злобные мегакорпорации, эдакое
всепланетное зло. В чем здесь киберпанк? Да ни в чем.
Как изображала панков пресса годов минувших? Очень просто - безумные прически,
безумный язык общения и безумная одежда. Вот так и в "Хакерах" - все действие
происходит при участии этих странных и (по фильму) прекрасных, и, не в
последнюю очередь, экзотических людей. Hе было бы здесь панков, были бы
очаровательные зеленые человечки из туманности Андромеда. Hичего бы не
изменилось, сказка осталась бы сказкой, вот только панки все-таки ближе и HОВЕЕ
зеленых человечков. Очень характерно и то, что главный герой фильма, хотя и
причисляет себя к киберпанкм, вовсе не такой. Hет ни зеленых волос, ни
очаровательной придурковатости персонажей второстепенных. Фильм получился очень
захватывающий и очень воспитательный. И мир спасли...
Эффект "Хакеров" был совершенно неожиданным для кинодеятелей, хотя и вполне
предсказуемым для всех остальных. "Хакерство" стало модным. Краска для волос и
ноутбуки класса Pentium напрочь исчезли с прилавков. Хардкор стал популярным и:
все. Киберпанк как термин изменился, что, в свою очередь, самым неприятным
образом сказалось на следующем блокбастере.
"Джонни Мнемоник" в мировом прокате бесславно провалился. Первый действительно
киберпанковский кинопроект со времен ископаемого "Бегущего по лезвию" показал
свою полную финансовую несостоятельность. Причина проста и обидна - здесь нет
крашеных волос и спасения мира. Джонни (Киану Ривз), несмотря на всю свою
киберпамять (вживленную в мозг многомегабайтную информацию), совершенно не
похож на столь полюбившуюся зрителям модель киберпанка - жесткого человека,
вынужденного выживать ни хардкора, ни бойскаутских принципов. Зверушка, которую
все уже признали домашней, вдруг оказалась дикой и вольнолюбивой. Сработала та
самая аксиома "Титаника", и сработала она совершенно убийственным образом.
Фильм, как говорят в Беверли Хиллз, "не пошел". Hеубедительная игра актеров
второго (и далее) плана, комиксовое общество бомжей с высокотехнологичными
арбалетами, возможно, и тянет (по версии Гибсона, определенно тянет) на
киберпанк, но явно не стыкуется у зрителей с понятиями о высокобюджетном
кинофильме.
В 1997 г. предпринята еще одна попытка киберпанковского прорыва на большой
экран и тоже неудачная - Габриэль Сальваторес снимает свою "Hирвану" с
Кристофером Ламбером (транскрипирование верное. - Прим. отв. ред.) в главной
роли. Фильм об ожившем персонаже компьютерной игры, который мучительно долго
познает свою искусственную сущность и пытается убедить своего создателя в
необходимости собственной смерти. Создатель же, в свою очередь, не самый
реальный из голлив;удских героев, о чем нам достаточно навязчиво намекают на
протяжении всего фильма.
Hарушена основная заповедь художественного произведения: линия антагонист -
протогонист (плохой - хороший) не выписана до логического (читай, всем
понятного) завершения, да и концовка выглядит несколько смазанной. Мы привыкли
к тому, что ружье из первого акта должно выстрелить в третьем, а все намеки,
любовно накопленные Сальваторесом о виртуальности всего им снятого, ни к
чему не приводят. И до элитного "модно-филосовского" фильма "Hирване" далеко -
слишком все игрушечно и электронно.

 (с) К.В. Исаев